15 января 2015

ИНТЕРВЬЮ ПАРТНЕРА ICU МАКАРА ПАСЕНЮКА ИЗДАНИЮ БИЗНЕС

Компания ICU, соучредителем которой являлась нынешний председатель НБУ Валерия Гонтарева, в последнее время на слуху. Ее, как и входящий в группу банк "Авангард’, используют недоброжелатели главы Нацбанка в разного рода информационных компаниях. Доходит и до заявлений о якобы участии компании в отмывании денег представителями прошлой власти. Злые языки поговаривают, что банк ’Авангард' нынче якобы является ’регулярным победителем" валютных аукционов НБУ. Один из двух нынешних совладельцев ICU Макар Пасенюк в ходе неформального общения с корреспондентом БИЗНЕСа удивил своей откровенностью, нехарактерной для инвест-банкиров. Буквально за несколько минут он рассказал о непростых переговорах с Валерией Гонтаревой по поводу выкупа ее доли в ICU, о том, почему Борис Кауфман так и не стал мажоритарным собственником "Платинум Банка", кому на самом деле продается банк «Контракт» и о многом другом. В то же время на официальное интервью, которое, кстати, переносилось дважды, пришел как 6удто совершенно другой человек. Господин Пасенюк чувствовал себя скованно и выражался крайне осторожно, более того, оригинальный текст в ходе согласования претерпел изменения

 

О конфликте

- В последнее время ICU оказалась в эпицентре скандала, связанного с якобы имевшим место отмыванием денег. С недавних пор эта история является предметом исследования Конгресса США.  Как все это влияет на бизнес компании?

- Не владеющий русским сенатор прочел статью на русском языке и якобы решил  написать письмо. Мы с ним связывались. На самом деле все было не так. Он сказал, что переживает за Украину, а написать такое письмо его попросил другой сенатор. Теперь этот запрос в соответствии с процедурой ушел в библиотеку Конгресса. Исследовательскому центру при библиотеке Конгресса теперь предстоит провести некое исследование по этому поводу.

 

- Так чем все это грозит непосредственно ICU?

- Надеюсь, что ничем, поскольку мы по этому вопросу общались и продолжаем общаться со всеми правоохранительными органами, которые только могут участвовать в процессе. Мы предоставили им все необходимые документы.

 

- На каком основании? Уже открыто какое-то производство? Правоохранители приходили к вам?

- Нет никакого производства. Мы в конструктивном режиме общаемся с правоохранителями. Нам нечего скрывать, мы ведем бизнес честно и открыто.

 

- Каковы перспективы этого дела?

- Какого дела? Вы понимаете о чем идет речь?

 

- Очевидно, что вас кто-то «мочит». Вы знаете кто и зачем?

- Догадываемся. Делают это не напрямую, а опосредованно. Поэтому все, что я могу сказать – это лишь предположения. Я не готов это озвучить, поскольку в зависимости от формулировки меня запросто смогут обвинить в клевете, чего хотелось бы избежать.

 

- Что вы предпринимаете для защиты компании?

- Наша позиция очень открытая. Всем желающим с соответствующими полномочиями мы открыли всю информацию, все показали, готовы объяснять дальше. То же самое касается и возможного запроса из США. Хотя, должен сказать, что это очень неприятно. В то же время, большинство наших контрагентов с пониманием относятся к такого рода вещам. Поэтому не думаю, что эта история существенно скажется на нашем бизнесе. Тем более, что все эти обвинения неправдивы, не соответствуют действительности.

 

- События могут разворачиваться по-разному. У вас есть какая-то политическая «крыша»?

- Мы со многими знакомы. Но я верю, что сила в правде, поэтому если ситуация будет дальше усугубляться, мы начнем предпринимать более активные действия в плане защиты своей репутации. Пока мы делаем две вещи. Во-первых, сотрудничаем с правоохранительными органами, во-вторых, всем открыто рассказываем, что это были за операции и нашей роли в них.

 

- Как в этот процесс вовлечена Валерия Гонтарева, председатель НБУ. Как-то контактируете с ней?

- По этой  ситуации мы к ней не обращались. Скажу больше: наши недоброжелатели пытаются представить г-жу Гонтареву в качестве главного, чуть ли не единоличного собственника ICU в прошлом. Но это никогда не соответствовало действительности. Она была одним из трех равноправных партнеров, а еще  акционером компании  является менеджмент. Валерия Алексеевна отвечала за бизнес по управлению активами. По сути, она не имела отношения к брокерскому бизнесу  с ОВГЗ.

 

- Есть ли у Валерии Гонтаревой опция –  вернуться в бизнес ICU?

- Теоретически, да. Если она когда-то захочет это сделать, мы об этом можем подумать. На практике же, если г-жа Гонтарева добудет до завершения официальной каденции, наверное, возвращаться в относительно небольшой бизнес ей будет не с руки. Тем более, после общения с великими мира сего... К тому же, не уверен, что через 7 лет мы будем хотеть заниматься нынешним бизнесом, компания может трансформироваться.

 

- Есть мнение что г-жа Гонтарева не вполне компетентна в вопросах монетарной политики. Вы с этим согласны?    

- Не согласен. Думаю, что монетарная политика – весьма тонкая материя в принципе. Полноценных практиков в этой сфере в Украине не существует. Валерия Алексеевна довольно глубоко понимает монетарный инструментарий и макроэкономику, хотя бы потому, что нельзя более 20 лет успешно управлять казначействами банков с западным капиталом, не разбираясь в этом.     

 

О бизнесе

- На чем сейчас зарабатываете? Какие сделки/проекты сейчас в работе?  

- У нас три направления бизнеса: торговля долговыми инструментами (облигациями), управление активами -  мы управляем несколькими фондами, и инвестиционно-банковская деятельность, где в работе сейчас находится ряд публичных сделок. В частности, мы принимаем участие в реструктуризации долгов агрохолдинга «Мрия» на стороне кредиторов. В общем, сделок по реструктуризации немало. Некоторые долги, к примеру, «Донецкстали» реструктуризируем уже по второму кругу. Кроме того, совместно с Ротшильдами мы ведем поиск инвесторов для компании Roshen. Есть также несколько небольших M&A проектов.

 

- Почему так долго не получается найти покупателей на бизнес Президента?        

- (Тяжело вздыхает) Как в вашем понимании должны продаваться активы? Смотрите. По моему опыту даже в мирное время подобная сделка длится в среднем 9-12 месяцев. Это процесс, состоящий из подготовительной части, проведения переговоров, due diligence, подготовки документации. Есть еще какие-то регуляторные вещи… Поэтому, когда меня спрашивают, почему еще ничего не продано, это вызывает умиление. В нынешних условиях любой покупатель взвешивает все риски, в том числе и политические. Так как речь идет о довольно значительных суммах, круг потенциальных покупателей изначально  ограничен.

 

- А во сколько вы оцениваете бизнес Президента?       

- Я бы не хотел комментировать.

 

- Это просто тайна, либо же Петр Алексеевич пока не сложил цену своему бизнесу?

- Причем здесь сложил или не сложил? Есть какие-то объективные показатели, мультипликаторы по сравнимым компаниям, которые позволяют плюс-минус понять, сколько это будет стоить.

 

- Как думаете, сколько времени может потребоваться для такой сделки? Насколько реально, что она вообще в принципе состоится?

- Предварительные переговоры идут и всегда шли. Вопрос в том, насколько покупатели будут готовы закрывать сделку, исходя из того, что происходит в регионе. Не забывайте, что основные активы этого бизнеса расположены в Украине и России.  Если завтра ситуация в регионе улучшится, то это будет быстрее. В противном случае, потребуется больше времени. Поставьте себя на место потенциального инвестора, которому предстоит выписать чек на крупную сумму. Такие стратегические решения не принимаются по щелчку, особенно в сложившейся ситуации. Людям, которые сидят в Швейцарии, США,  Италии  ситуация до конца  непонятна.

 

- Вы чувствуете наличие интереса со стороны потенциальных покупателей?  

- Встретиться с людьми высокого уровня из компаний, которые могут быть потенциальными покупателями, для того, чтобы поговорить ни о чем, наверное, сложно. Если они встречаются, значит им  интересно. Но чтобы потенциальный  интерес перерос в реальные действия– необходимо время..

 

- Давайте перейдем к «Мрії». Как вы видите перспективы реструктуризации долгов компании?    

- Думаю, ситуация – крайне тяжелая. Основная задача кредиторов - сохранение бизнеса «Мрії». Эта история интересная тем, что на фоне разговоров об улучшении инвестиционного климата в стране, она стала  реальным тестом, показывающим, что страна готова сделать для защиты прав кредиторов и улучшения инвестиционного климата. Это больше вопрос  к компетентным органам, но в моем понимании, «кейс» «Мрії» очень сильно похож на ситуацию с американским Enron или итальянской Parmalat (обанкротившиеся из-за мошенничества – ред.). Если мы говорим, что сельское хозяйство – это одна из потенциальных точек роста страны, то такого допускать нельзя.

 

- Есть мнение, что существует конфликт кредиторов. Например, лизингодатели стремятся как можно быстрее забрать свое и трава не расти.     

- Я бы не называл то, что происходит, конфликтом. Просто кредиторы пытаются защитить свои права, используя существующие юридические инструменты. Уверен, что как только кредиторы возьмут компанию под контроль, лизингодатели пересмотрят свои подходы.

 

- Вообще, миссия выполнима?

- Верю, что справедливость восторжествует. По факту кредиторы являются экономическими собственниками бизнеса. Поэтому , речь должна идти о конвертации в капитал существенной части задолженности компании. Долг должен остаться только в том, размере, который компания в состоянии обслуживать.

 

- Банки готовы становиться акционерами «Мрії»?

- Это  дискуссия возможна в будущем. Сейчас основная задача всех кредиторов – сохранить бизнес. Для этого необходим  конструктивный диалог с существующими акционерами, который до сих пор, к сожалению, не налажен.   Цель диалога – найти компромисс.

 

О банках

- Вы недавно говорили, что  собираетесь уволиться из наблюдательного совета «Платинум Банка». Сделали это?

- Да, процесс формально завершен. Поскольку банк был куплен группой портфельных инвесторов и я работал над сделкой, меня попросили войти  в наблюдательный совет на какое-то время в качестве независимого директора, чтобы убедиться в том, что бизнес продолжает нормально существовать и развиваться в соответствии с допущениями, которые были сделаны при покупке.

 

- По слухам основным акционером «Платинум Банка» является Борис Кауфман. Вы вели сделку. Можете подтвердить или опровергнуть эту информацию?

- Борис Кауфман не является основным акционером «Платинум Банка». По крайней мере, по моей информации. Банк принадлежит ряду финансовых инвесторов. Не исключено, что среди них есть и г-н Кауфман.

 

-  Есть ли сейчас покупатели на отечественные банки?

- Да, есть и много. К нам периодически обращаются иностранные и местные группы, желающие по тем или иным причинам приобрести банки. Вот недавно хотели купить наш банк «Авангард».  

 

- Зачем сейчас нужны банки?

- Хороший вопрос. У кого-то есть четкое понимание того, что они хотят делать с банковской лицензией, в каком сегменте развиваться. Кто-то хочет делать какие-то специализированные банки, которые будут дополнять существующий бизнес. Например, «Авангард» хотели купить для развития на его базе специализированного финучреждения для кредитования сельского хозяйства. 

 

- На рынке имеется сразу несколько банковских лицензий – «Астра Банк», Омега-Банк, «Неос Банк». Почему они до сих пор не проданы?

- Может быть, ценовые ожидания собственников неадекватные. Думаю, такие вычищенные банки должны продаваться по цене капитала плюс какая-то небольшая премия.

 

-  Являются ли потенциальными объектами для покупки целиком или по частям банки, в которые вводятся временные администрации?  

- Конечно. Ситуации бывают разные, но думаю, там тоже есть из чего выбирать. 

 

- Чем занимается ваш банк «Авангард»?

- Это – чисто казначейский проект, банк занимается торговлей ценными бумагами, валютными операциями и ресурсными операциями на межбанковском рынке. Деятельность банка «Авангард» ничем не отличается от деятельности группы ICU в целом, только в банке инструментарий более широкий. У нас открыты лимиты только на ведущие банки страны. В основном ресурсные операции на межбанке проводятся в виде РЕПО-сделок. Собственный банк добавил  гибкости нашему бизнесу.  Он оправдал наши ожидания с точки зрения бизнес-концепции.

 

- НБУ сейчас выводит с рынка неплатежеспособные банки и банки, занимающиеся обналичкой и «отмыванием» денег. Банк «Авангард», по сути, является карманным. Не боитесь попасть под раздачу?

- Мы - здоровый «нишевый» банк. Незаконных операций не проводим. Мы даже не проводим кассовых операций, ни одной наличной гривни выдано не было.. Сотрудники банка «Авангард» получают зарплату на карточки другого банка. 

 

- Часто приходится слышать, что банк «Авангард» пользуется особой благосклонностью со стороны регулятора. Например, выигрывает валютные аукционы.

- Это не соответствует действительности. У нас объем операций с Нацбанком – минимальный:  лишь изредка мы участвуем  в валютных аукционах по заявкам наших клиентов. Речь идет о смешных объемах. И в аукционах мы участвуем на общих основаниях. Кроме того, у нас есть несколько корпоративных клиентов-экспортеров, которые через нас продают  валюту.

    - Вы готовы наращивать капитал банка до 500 млн. грн., как того требует регулятор?

- Да. Думаю, что существенная часть необходимых вливаний будет обеспечена за счет заработанной прибыли, которую мы планируем капитализировать. Если не хватит, то мы  готовы добавить туда денег.

 

- Недавно ICU обнародовала анализ, в соответствии с которым реальная потребность банковского сектора в дополнительной капитализации составляет 170 млрд. грн. Какими могут быть источники средств?

- Во всем мире необходимость докапитализировать банки подталкивала их собственников к объединительным действиям. У нас подобные сделки пока не очень распространены. Но, думаю, неспособность отдельных акционеров поддержать свои детища, так или иначе активизирует эти процессы и у нас. Не думаю, что это будет просто, поскольку у владельцев банков в этой стране денег просто нет.  

 

- В том числе западных акционеров?    

- Надеюсь, западные акционеры денег все же донесут, хотя это тоже будет непросто.

 

- Реальна ли продажа крупных банков с западным капиталом?

- Покупатели есть. Вопрос цены. Насколько я понимаю, акционеров того же «Райффайзен Банка Аваль» не устраивает сумма, которую сейчас инвесторы объективно готовы предложить за этот актив. Поэтому они решили, что продажа сейчас не ко времени.     

 

- Как вообще оцениваете перспективы отечественного банковского сектора? Может ли он продолжать работать с фактически с отрицательным капиталом?

- Теоретически это возможно, поскольку такой опыт был в ряде других стран. Хотя не могу сказать, что там все это закончилось успешно. Главная проблема сейчас – это отсутствие доверия. Ее нужно решать радикально, чтобы направить в банковскую систему весь ресурс, который сейчас находится за ее пределами.

 

Дмитрий Гриньков

БИЗНЕС

 


Другие новости